Unheilig.Ru
Unheilig

ИНТЕРВЬЮ ДЛЯ GOTHICWORLD
по мотивам выхода альбома Zelluloid
 

Текст вопросов - Томас Сабботка.
Текст ответов - Граф.
Перевод -
Lichtträgerin.
Язык оригинала - немецкий.
Примечание: оригинал интервью выложен здесь.

 

В своем новом альбоме "Zelluloid" Граф предоставляет нам фильмографический взгляд на свою жизнь и свой мир идей. Такое откровение является достаточной причиной, чтобы получше расспросить его об этом и вызвать его на «словесную дуэль».

Во вступлении ты приветствуешь слушателя словами «Добро пожаловать в мою жизнь!» Я бы сказал, немного провокационно сформулировано: для деятеля искусства, в данном случае музыканта, существует, пожалуй, три причины, чтобы рассказать слушателю что-либо из своей жизни. Либо человек безгранично склонен к эксгибиционизму, либо это способ терапии, либо человек пришел к мысли, что у него есть, чем поделиться с миром.
Думаю, я понемногу руководствовался всеми тремя причинами. Честно говоря, я даже немного играю самого себя, особенно на сцене ... другие вещи, которые являются своего рода переработкой того, что я испытал в последние годы, снова мне приходят на ум. Прежде всего, то, что было очень давно, что c сегодняшней точки зрения мне кажется более легкомысленным. В-третьих, что мы хотим сказать что-то миру. Ну, я думаю, особенно когда речь идет о событиях, которые мы пережили в прошлом, которые у многих были похожими. И слушатель себя опять-таки в некоторых вещах узнает. Так что путь к сердцу слушателя гораздо легче, потому что он может легко идентифицировать себя с тем, что он слышит. Таким образом, присутствуют все три причины!

Значит, можно сказать и то, что фильм на альбоме Zelluloid, то есть твоя жизнь, в сравнении с другими альбомами гораздо более личный. На других дисках ты гораздо больше работал с религиозными мотивами и метафорами.
Конечно. Прежде всего, альбом "Das zweite Gebot" был, конечно, по мотивам Библии. Все песни с альбома были связаны с историями из Библии. Все правильно. А такого личного альбома как "Zelluloid" у меня еще никогда не было. В основном он возник из прихоти. Я просто написал песни и как-то заметил, что они все были так или иначе связаны с событиями, которые я сам пережил. Итак, мне в голову пришла идея, совершенно сознательно связать с этим песни, и я еще больше стал копаться в прошлом. И тогда многое открылось, и вдруг у меня оказалось 16 довольно личных песен. На других альбомах тоже были личные тексты. Например, когда это была какая-нибудь баллада, которую я персонально для кого-то написал. Но как целый альбом – это первый мой диск, который вышел настолько личным.

Как ты думаешь, насколько далеко может зайти человек, как деятель искусства, с таким, назовем его «душевным стриптизом»?
Уух. Насколько далеко можно зайти? Ну, я в любом случае никогда не стал бы называть имен! Если кто-то на кого-то злился, или в ком-то разочаровался… я бы все равно не указал конкретного человека, чтобы кто-то точно узнал, о ком речь. Нет, уж. Это то, что знаю я и пара людей, которые знакомы с ситуацией. Когда речь идет о таких личных вещах, как, например, расставание… Песню "Mein König" я написал для моего деда. Ну, она у меня просто назрела. А потом я решаю, насколько далеко в этом можно зайти. Пока все это правда, а не притянуто за волосы, нужно быть осторожнее, чтобы все не стало слишком эмоциональным. Но где пролегает эта граница, обнаруживается само собой, когда песня готова. Тогда-то и ясно, не зашел ли человек слишком далеко, или можно еще чего-то добавить. Однако пока у меня всегда было ощущение, что все хорошо, как оно есть. Но потом я думаю, что не так уж и далеко зашел. Похоже было и с альбомом "Phosphor" – с песней "Stark". Там сходное содержание, и я тогда опасался зайти слишком далеко. Но напротив, слушатели нашли именно эту песню хорошей, и узнавали какие-то моменты именно в ней. Когда ты выговариваешься, без подробных описаний, я думаю, тогда и получается все, как надо.

Причем именно твои тексты довольно прямолинейны, в отличии от других представителей готической сцены, где так любят пространные, невысказанные до конца, но все же слишком легко трактуемые метафоры.
Вначале так не было. Тогда я такими метафорами и пользовался. Но я думаю, что я уже вырос из этого. Однажды мне просто больше не захотелось постоянно подыскивать слова, которые звучали бы лучше, чем то, что на самом деле хотелось сказать. Лучше уж свободно высказаться. Если слова подходят, они должны еще хорошо ложиться на музыку. Все должно быть полным. Иногда слова просто вырываются, когда постоянно подыскиваешь способы, которыми можно было бы описать смысл. Тогда лучше просто выразить то, что человек хочет сказать, и так создать картину. В любом случае, я бы хотел и дальше следовать по этому пути.

У тебя были когда-нибудь проблемы с твоими прямыми текстами? Ну, например, вначале на почве твоих неметафоричных текстов?
Напротив. Поначалу я ненавидел, что, например, на альбоме "Phosphor" меня обвиняли в том, что я слишком много всего описываю. Там тексты очень несложные. На данный момент все выглядит так, что мне говорят, что тексты у меня стали лучше, а вначале они были слишком простые. Хотя я думаю, это вполне нормальное развитие. Ну, хотя бы чисто с точки зрения вкуса. Кто-то всегда найдет, что сказать. Особенно после Рождественского альбома я отучил себя обращать внимание на критиков и рецензии. Для меня важна реакция людей, которые покупают альбомы и потом приходят на концерты. Потому что именно для них я и делаю музыку. Я не хочу заморачиваться и получать хорошие отзывы критиков, потому что этого все равно бы не вышло. Ведь всем мил не будешь.

Да это и нечестно как-то.
Да, точно! Это тоже некий опыт. Я думаю, именно поэтому все пытаются все как-то описать, подобрать метафоры. Чтобы избежать точки, в которой становишься уязвимым. Тогда человека уже не поймать. От чего, по моему мнению, просто страдает сама песня.

Я так и думал, когда вопрос задавал, как далеко можно зайти. Особенно когда человек делает музыку/творит скорее в целях «самотерапии». Как творческой личности человеку везет, что он может открыться так широко, но все же не стать уязвимым, ведь это всего лишь форма искусства, в отличии от ситуации, когда кто-то сидит в пивной и выкладывает всю подноготную. А вот и вопрос. Когда человек так искренен и затрагивает личные темы, как ты на альбоме "Zelluloid", это же тоже может причинить боль.
Ну да. Я же вкладываю в это свои собственные мысли. Мне всегда ясно, когда я конкретный текст делаю таким или иным, что я становлюсь уязвим. Потому я стараюсь не допускать, чтобы стало неловко. Конечно, плохие отзывы причиняют боль, но для меня это все как бы между прочим связано.

Не смотря на значительные личные и прямолинейные компоненты, религиозные мотивы, играющие с определенными картинами, все еще присутствуют на альбоме "Zelluloid".
Ну, конечно. Это просто часть меня. Не то, чтобы я был такой истовый верующий… я верю во Что-то, но моя вера не принадлежит на сто процентов какой-то религии. У меня своя собственная вера. Я верю, например, что когда человек уже не на земле, он все равно где-то есть. И что люди, которые умерли до нас, где-то существуют и время от времени приходят проверять, все ли у нас в порядке. В этих вещах я склонен к крайностям. Для меня это также важно, потому что мне так многие вещи становятся яснее. Я бы никогда не понял, например, когда кто-то умирает, к кому был очень привязан, и когда говорят, что он ушел на веки вечные. Таким образом, некая форма веры и религии во мне присутствует. Вот и в песне "Schutzengel" идет речь ни о чем ином, как о том, что всегда кто-то есть рядом, кто за нами присматривает.

Когда я говорю, "игра с религиозными мотивами", я еще имею ввиду, что заметно, что твоя позиция довольно критична. И что ты не являешься приверженцем конкретных религиозных сообществ. Прежде всего, от альбома "Zelluloid" у меня возникло впечатление, что самые важные мысли, которые вообще-то во всех песнях возникают, были о неком подобии защиты индивидуальности и личной свободы. А это не всегда можно сказать о большинстве религий.
Да, здорово, что ты это так понял. Это один из пунктов, которые для меня важны. Даже тогда, когда люди знают меня по тому, как я двигаюсь на выступлениях, и когда они встречают меня на «Сцене». Раньше я был совсем другим. Очень сдержанным, старался всегда уклоняться от любых конфронтаций с другими людьми. Только чтобы все со всеми прояснить. А сам в последствии всегда чувствовал некую тяжесть. А потом все как-то изменилось. Я даже не знаю точно, почему. Но теперь я просто себе не позволяю прятаться в раковину. И между тем я так продвинулся, что теперь знаю, что то, что я делаю, для меня правильно. И плевать, что говорят другие. И когда я пришел к такому пониманию… именно эту свободу я себе никогда не позволю забрать у кого-то.

Это процесс, который начался именно от работы с музыкой?
Ну, да. Музыка была важной частью этого процесса. Особенно когда получаешь положительные отзывы. Тогда становишься более уверенным в себе и самонадеянным. От этого как-то даже лучше ощущаешь свою ценность. Даже самоценность. Хоть это и звучит по-дурацки. Мое чувство самоценности чрезвычайно возросло, как раз когда получаешь такое подтверждение. Когда ты стоишь на сцене, и тебе аплодируют, это же здорово!

Отчасти в текстах, но прежде всего, и в своей внешности ты совершенно сознательно играешь, так скажем, с клише «Черной сцены»?
Да. Но это нормально. Именно так. Я же хочу передавать музыку. Но на сцене я вряд ли бы смог стоять без контактных линз и в каком-то конкретном стиле. Я бы чувствовал себя не в своей тарелке, неуверенно. Это просто способ, как я могу все передать. В этот момент я не играю никакой роли, и уж тем более это не мое второе "я". Но тогда я могу ощутить жизнь в полной мере. И этот стереотип – это тоже нормально. С этим у меня тоже нет проблем, даже если меня в этом часто и обвиняют. Но мне это доставляет только удовольствие. По существу, это зачастую вещи, в которых я обычно бегаю. Мне необходимо чувствовать себя комфортно. Но я не исключаю, что как-нибудь я могу одеться как-то иначе.

Вопрос, который напрашивается, в какой степени этот призыв к личной свободе соотносится с клише готической сцены, которая на своих знаменах рисует как раз этот «индивидуализм», «креативность» и «терпимость», и т.д., но при этом гораздо сильнее запутывается в своих ролях, чем некоторые «нормальные люди».
Да, но я думаю, что это носит более индивидуальный характер. Особенно так называемые «передовики» сцены, которые часто достигают точки, где им уже нечего сказать. И другие мнения не принимаются. Многие исполнители и группы изначально говорят, что то, что они делают, является лучшим из существующего, и что-либо другое просто не допускается. Я бы никогда не стал так думать – это же скучно. На всем можно чему-то научиться, что нас развивало бы личностно.

Да, и, прежде всего, в музыке очень легко пересекать границы. Но всяческие сотрудничества разных музыкантов зачастую воспринимаются не очень терпимо.
Да. Но в конечном счете, если это кому-то не нравится, он всегда имеет право высказаться, что это ему не нравится, что он не купит этот диск, и так он сможет сохранить свое лицо. Особенно в музыке существует много влияний, и очерчивать при этом какие-то границы… их и так уже полно.

И теперь я задам свой любимый вопрос. Почему ты занимаешься именно музыкой? Как это началось? Где была та грань, когда ты сказал, ну, я буду заниматься музыкой, а не рисовать картины или что-либо еще?
Н-да, забавно, но в детстве я правда рисовал. Я всегда хотел стать только художником. А потом мне захотелось научиться играть на каком-нибудь инструменте. Думаю, дело в том, что я хотел петь в церковном хоре, но меня туда по какой-то причине не взяли. Ну, тогда я и освоил инструмент. И так я в 12 лет начал играть на органе, что меня тогда, правда, нервировало, так это, что мне всегда приходилось какие-то песни переигрывать. Как раз те, которые мне совсем не нравились, народные песни и тому подобное… я это безгранично ненавидел. И эти бесконечные упражнения, игра перед преподавателем, который никогда не был мною доволен. В это время я начал наигрывать то, что мне не нужно было учить. А то, что я слышал. А именно Depeche Mode или Sisters Of Mercy. Такое тогда время было. А потом я продал орган. К сожалению, ведь сейчас я бы его с удовольствием куда-нибудь поставил. А затем я купил свой первый синтезатор. Я просто хотел заниматься исключительно музыкой, писать песни, перерабатывать вещи, которые я слышал. Потом я записал и собрал песни и вдруг начал петь. Так что где-то в 1994 я впервые спел, и тогда и появилась такая музыка, какая она сегодня. Мой тогдашний партнер (Грант Стивенс), с которым я и альбом "Phosphor" записал, помог мне сделать первые шаги в области пения. А еще таких вещей, как запись хора. И так мое пение становилось все более уверенным. Первой настоящей песней тогда стала "Stark", так появилось направление, которое существует и сегодня. Многие говорят, однако, что это некий вид процесса самоочищения. Для меня было все просто – я заметил, что это работает – я добился первых успехов. А еще это как-то связано с твоим Альтер-эго, и тогда вдруг решаешь сделать музыку центром своей жизни. С тех пор я знаю, что с такой интенсивностью я уже ничем другим заниматься не смогу. Но тогда необходима отличная выдержка, чтобы постоянно развиваться в том, что делаешь, если поставил что-то в центре своей жизни.

Ну, значит, ты теперь можешь на это жить?
Да. Хоть это и длилось много лет, но теперь все получается. Не то, чтобы я был несметно богат, но жить на доход с музыки я могу. Все всегда зависит от того, что мы называем жизнью. Но я бы уже не смог параллельно иметь «нормальную» работу. Когда я начинаю работу над альбомом, я будто с ума схожу, прохожу через весь процесс и в итоге выхожу из студии…

А за окном зима!
Да, точно. Мои знакомые тоже знают, что в это время до меня сложно достучаться. Утром я встаю с музыкой, и вечером иду с ней спать, и тогда я редко могу думать о чем-то другом. По началу это для многих было непривычным, но в последствии они привыкли, и им все стало понятнее. Кроме того, когда альбом готов, я уже не так напряжен, и у меня снова появляется время для социальных контактов.

Но тогда начинается тур!
Вот именно. Сейчас у меня именно такая ситуация. Что меня удивляет, что за этим альбомом следует гораздо больше всего. Интервью… сразу же начинается тур... не знаю даже, отчего так. Но вот реакции на выпуск альбома я не знаю.

Может, у тебя хорошие промоутеры!;-) (компания Hardbeat Propaganda)
Да, похоже на то! (смеется)

Поверь мне, мы уже понимаем, как какое агентство своего исполнителя добивается, отбирает и так далее. А с Пропагандой тебе прямо повезло.
Да? Ну, я это заметил. Раньше мне задавали три-четыре вопроса в интервью. На этот раз тут целый список. Обычно, когда альбом готов, я с ним заканчиваю и начинаю делать что-то новое. А сейчас мне это с трудом удается, потому что я теперь в интервью и тому подобном возвращаюсь в эту главу, которая уже для меня закрыта. Но это вполне нормально. Время же не поджимает.

А чего нам ожидать от тура?
В основном того же, что и в прошлогоднем туре с ASP и L’Ame Immortelle. Естественно, мы будем играть новые песни, и, конечно, старые вещи, например "Sage JA!", которые хотят слышать поклонники. Но какие-то особые элементы шоу мы не планируем. Ну, конечно, свет и все такое… но что-то эффектное, типа пиротехники или огня мы лучше оставим группе Terminal Choice. Для меня музыка стоит на первом месте, и я не хотел бы на сцене делать что-то, что уже было сто раз. Горит ли факел на сцене, или не горит… думаю, люди на сцене и есть самая важная часть шоу. Все должно быть гармонично в целом. Естественно, у меня есть представление о том, что иногда можно сделать, но на это просто не хватает денег.

Значит в голове все равно есть идеи, сделать что-то мультимедийное? Ты же как раз сказал, что когда-то рисовал. И еще тема «фильма» на новом альбоме, она же прямо-таки кричит о графических преобразованиях.
Да уж, это было бы грандиозно. Когда позади тебя холст как в кино, на котором для каждой песни показывается история. Мне же при написании некоторых песен в голову сначала приходят картины, как бы истории. Но даже не смотря на деньги, этого бы не вышло в тех местах, где мы играем. То есть в маленьких, средних клубах, в которых мы играем, такой возможности нет.

Тогда мы будем радоваться, что однажды сможем увидеть Unheilig в театре, где зрители могут и посидеть…
Да, это было бы классно. В большом театре. С красивым занавесом, с филармонией перед ним ... было бы супер. В любом случае, когда-нибудь это случится. Красивая мечта.

Да, мечты нужно беречь.
Безусловно. И не важно, насколько они избиты. К ним подходишь все ближе и ближе маленькими шагами, и так ты продвигаешься все дальше.

Ну, тогда в этом смысле, вперед, к мечтам, успеха с туром и большое спасибо за интервью.
Да, и тебе спасибо, мне было приятно, тем более, что многие вопросы были ко времени!:-)